КАКОГО ЦВЕТА ТВОЙ ЗАПАХ?

АНАСТАСИЯ АЗБУКИНА

Какого цвета твой запах?
Я его знаю?
Нет, нет, нет.
Это страна, в которой я еще не была.
Хочешь позволить мне приблизиться?
- Ты давно забила на это?
Главное не помнить, какой ногой шагаешь – левой или правой…
Взрослый мальчик, который играет музыку всей своей жизнью.
Прекрасную, как рассвет и болезненную, как само рождение.
Встреча с тобой - пишущаяся ежеминутно мелодия.
- Ля-ля-ляаааа. Ты слышишь?

Однажды ты убаюкал меня в холодной гостиничной постели
после неудавшейся ночи с моим возлюбленным.
А потом мы гуляли по ночным улицам и говорили о   глупостях,
купались в реке и целовались. Но без фанатизма.
Можно сравнить наш опыт близости с детскими играми
маленьких щенков:
с покусыванием, прижатиями, кувыруканием и выдумками.
О чем выдумки? Да ни о чем.
Просто выдумками…

Чернигов, октябрь 2009

PINA BAUSH... в прошлом году она заставила меня плакать столько раз, сколько я не плакала последние 10 лет...

ВЕЛОСИПЕД ИЛИ ГЛАЗА, ЗА КОТОРЫМИ ЗВЕЗДЫ

АНАСТАСИЯ АЗБУКИНА

Моему другу Breath посвящается…

"Почти все люди – дезертиры любви. Они ее не выдерживают, удирают в самоволку, отказываются жить на одной единственной напряженной гудящей ноте. Просят перерыва. Обещают вернуться. Они не знают, что в любовь нельзя вернуться. Что она не бывает второй раз. … Она может быть другой, если повезет", Дмитрий Савицкий

Ее волосы развивались по ветру, когда она ехала на велосипеде вдоль дороги. Это стало для нее уже необходимостью - выпить кофе в «Cafe Mio».  Вся поездка занимала не более 20 минут. Но Роса обычно торопила себя, а минуты казались ей вечностью. С тех пор как они с мужем здесь были последний раз, прошла уже неделя. У Адриано никогда не было много для нее времени. Он был успешным художником, который продавал свои картины, имел офис в Риме и приезжал к Росе только на выходные. Она не хотела оставлять маленький дом, который они купили совсем недавно в небольшом городке Кастель-дель-Пьяно, чтобы переехать к нему в столицу. Большой город пугал ее своей суетой и расстояниями. Да и потом, недаром Тоскана была родиной Леонардо да Винчи и Микеланджело…


Когда они только поженились, их мечтой было жить недалеко от моря, писать картины и радовать друг друга своим присутствием. Наивность юношеского романтизма быстро улетучилась из их пространства, когда через три года они оказались за чертой бедности, и им нечем было заплатить за арендованную квартиру.  Адриано решил поехать искать счастья в Рим. Оказалось, что его картины понравились местной элите, и ему стали все чаще заказывать семейные портреты. Через 10 лет он уже хорошо стоял на ногах и его без конца приглашали на бизнес и приватные party. 


Роса сначала скучала, сделала попытку перебраться к мужу.  Прожила в Риме год и со скандалом уехала в облюбованный ими когда-то городок в Таскании. Адриано понял, что жена не создана для той жизни, без которой он уже себя не мыслил. Да ему так было и проще. Давали знать годы, прожитые почти «холостяком». Все чаще исскучавшиеся жены столичных бизнесменов  приходили позировать модному художнику. Сеансы порой заканчивались под утро. Кофе с сигаретой на кухне в полурастегнутом гостевом халате, быстрый душ и такси, которое отвозило красавиц домой спать, спать… Адриано был неутомимым и благодарным любовником для своих натурщиц. 


Так и случилось, что для Росы был куплен дом. В том самом Кастель-дель-Пьяно, где супруги мечтали жить вместе. Все было, как хотелось – и кухня просторная с большим круглым столом посредине, и белая посуда с голубыми цветами и окна на пол стены… Но там не жил Адриано. Она ждала его приездов от понедельника до пятницы. В его отсутствие занималась хозяйством, полюбила йогу, садила цветы и писала рассказы... Через какое-то время она поняла, что уже не ждет своего мужа. Он просто приезжал к ней, сваливался в пятницу вечером и все происходило по привычной схеме. Приглашались, вернее, просто с вечера приходили друзья и оставались у них до понедельника.  Вместе делали гриль, пили вино и по привычки занимались любовью. Утром все шли на море или ехали в ближайшие окрестности пообедать, поужинать, позавтракать… это не имело значения. 




Вот именно в такой день они и приехали в «Cafe Mio». Место было известно в округе своей выпечкой. Адриано любил сладости так же страстно, как женщин. Поэтому, они знали все места, где можно было съесть настоящее тирамиссу или бисквитный пирог с яблоками и корицей. «Cafe Mio» было одним из любимых и проверенных мест. Кафешка располагалась на  обрыве, высоко над морем и с трассы здесь легко было припарковаться. Горизонт был виден так далеко, что парусные лодки в море казались маковыми зернышками, разбросанными на скатерти стола. 


Обслуживание, как в большинстве итальянских городков, было домашним. Хозяйка Луиза, пышногрудая красавица средних лет, любила поболтать со своими клиентами «о том, о сем»; рассказать о том, что приезжие иностранки абсолютно не умеют готовить, что в соседнем городке нечего порядочному человеку съесть и что только в Таскании делают настоящий кофе… Обычно ей помогала дочь. Но недавно она вышла замуж и уехала с мужем в Сардинию. Пришлось нанять помощника. Пауль, так звали нового кельнера, приехал из Австрии. Его порекомендовала сестра  Луизы, которая уже более 20 лет жила с семьей в альпийской деревушке. Ему  на вид было не более 25 лет, и он всю свою недолгую жизнь мечтал пожить в Италии. Поэтому, когда Паулю предложили работу в «Cafe Mio», он не задумываясь, приехал.


Роса и Адриано приехали сюда со своими друзьями Адели и Франческо в воскресенье около полудня.  Роса была в коротком белом льняном сарафане, высоких шнурованных сандалиях и темных очках. Косая короткая стрижка позволяла видеть ее длинную шею. Завершали ее несколько гладиаторский образ серебряные браслеты  на левой руке. Она чувствовала себя легко, но не была уверена в том, что именно такой нравится своему мужу. Адриано уже во второй свой приезд не сводил глаз с ее подруги, Адели. Там было все проще и понятнее. Молодая длинноногая блондинка в облегающих шортах обращала на себя внимание мужчин, которые были еще «не против». А Италия, как известно, страна долгоживущих ловеласов. Значит, на Адели обращали внимание практически все мужчины. Роса устала уже от этой ноющей не засыхающей ранки в области центра груди. Это нытье, которое люди называют ревностью, было ей ненавистно. Она чувствовала себя маленькой девочкой, у которой забирают на ее глазах игрушку.  Ей никогда не приходил в голову вопрос:
- Нужен ли ей по-прежнему Адриано? 


Меню обсуждали долго. Пауль принес сначала круасаны и кофе для Адриано, потом мороженое для Адели, и напоследок, кофе Росе и Франческо. Этот парень чувствовал себя женихом Адели, хотя она никогда с этим не соглашалась. Они встречались уже 3 месяца. Их устраивал секс с презервативом и долгие прогулки по ночам. Они любили одни и те же фильмы, марки машин и пляжи с нежным песчаным берегом.  Но последнее время мысли Адели, были далеко. В прошлую субботу, когда они с  Адриано остались на кухне одни, произошло совершенно неожиданное событие. Адриано ни слова не говоря, подошел  и поцеловал ее страстно и сладко. Позже они ни разу не возвращались к этому ни в разговоре, ни в действиях. И Адели уже показалось, что все это ей только приснилось. Но сегодня, когда она садилась в машину, чтобы ехать в «Cafe Mio», Адриано погладил ее по руке. Это было только прикосновение. Но она сразу поняла, не приснилось…


Роса подняла руку, чтобы помочь кельнеру поставить кофе на стол, зацепилась за чашку и вся густая коричневая жидкость выплеснулась  на белую ткань ее сарафана. Пауль растерялся и расстроился. Это был его третий рабочий день. Все укладывалось как нельзя лучше. Хозяйка хвалила его гостям. И тут такая неудача! Тем более с женой известного художника. Роса обратилась к нему с раздражением:
- Проведите меня в туалетную комнату и дайте мне каких-то салфеток, что ли...
Бедный Пауль! Он принес ей все полотенца, какие были на кухне, и не уставал повторять: 
- Простите меня, синьора! 
Роса развозила бумажными полотенцами крупинки кофе по полотну, пятна становились все больше и отвратительнее. В конце концов, они превратились в рисунки больших и неуклюжих животных. Росе стало смешно. Она представила себе, как выходит к своим холеным и безупречно одетым друзьям в грязном сарафане, с коричневыми разводами на ногах.  Муж краснеет и злится… Ей становилось все смешней и смешней. Она хохотала и слезы смешивались с тушью на глазах. Это было похоже на истерику. Но Роса уже ничего не могла поделать.  


Пауль стоял молча возле и смотрел на нее. Смотрел внимательно, прямо в глаза. Роса перестала смеяться. Попробовала отвести  глаза в сторону. Но какая-то сила вернула ее - глаза в глаза. Прошла минута, две, пять… в конце концов она утратила чувство времени. Так никто никогда не смотрел на нее. Вернее в нее, за нее… Его лицо исчезло, остались только глаза. А за ними – звезды…
Она не помнила точно, как оторвалась от этой магии притяжения. За несколько минут она увидела всю свою жизнь, что за что цеплялось и что после чего начиналось или заканчивалось. Это было так ясно, как Божий день. Она не оценивала, не анализировала. Просто знала – больше никогда назад. 
Вечером она раньше пошла спать, сославшись на головную боль. Ее не тревожило, что Адели стонала за стенкой громко и безутешно. Роса знала, что это их ночь с Адриано.


Утром, пока все еще спали, Роса быстро позавтракала, надела легкую блузу цвета манго, белую юбку и ринулась на велосипеде наперегонки с дуновениями легкого бриза.  Через двадцать минут она уже подъезжала к «Cafe Mio». Утром приходили сюда только постоянные клиенты, чтобы получить чашку душистого итальянского кофе и почитать новости в утренних газетах. За столиками сидели несколько пожилых мужчин с большими листами развернутых ньюсов.  Пауль стоял спиной за стойкой и готовил кофе-латте для одного из клиентов. Роса села за столик, который был ближайшим. Ее глаза не могли оторваться от его затылка. Она понимала, что ведет себя глупо.  
Пауль закончил приготовление кофе и, проходя мимо Росы, тихо сказал:
- Я знал, что ты придешь. 
Роса смогла только натянуто улыбнуться и сказать чужим голосом:
- Откуда? 
Потом он обслуживал другого посетителя, потом еще одного, потом еще… Она не сводила с него глаз и чувствовала, что этот кельнер нужен ей как воздух.


Прошла неделя, как они расстались с Адриано. Когда Роса вернулась домой после первой велосипедной прогулки, Адриано и Адели сидели на террасе и многозначительно улыбались друг другу. В их позах и улыбках было все – и воспоминание о первом прикосновение к затаенным уголкам их тел и запах прохладного утра, встреченного вместе… Роса вдруг поняла, что это уже не ее сценарий. Фильм с ее участием закончился. Она так прямо им и сказала. 
Они уехали вечером в Рим. Брошенный Франческо пытался ее утешить … Но это уже было не то, все не то, чего она жаждала. Ей был нужен только взгляд. Взгляд этого мальчика, кельнера, которого она даже не знала, как зовут. Благодаря ему, она осознала, что в ней тоже живут звезды, что в том месте, где последнее время она чувствовала только ноющее раздражение, есть запах океана и звук сверчков. Этот кельнер был для нее сейчас ключом, который открывает врата, за которыми ее ждет... ничего. Но в этом не было страха. Там была свобода. Она знала это чувство «по запаху».


К ней подступало нетерпение. Уже неделю она приезжала в «Cafe Mio» по утрам. И ровно столько же она могла только видеть Пауля, который обслуживает посетителей. Но он не обращал на нее внимание. Они подружились с хозяйкой. Роса уже знала, как зовут ее собак, кто починил кран с холодной водой и где она покупает оливки. 
Вечерами она сидела на террасе своего дома и нанизывала раковины для украшения штор в спальне. Ветер шелестел в листьях магнолий и дразнил фитильки свечей, зажженных по всему периметру летней комнаты. Она любила быть одна. Одиночество давно приучило ее быть свидетелем всего, что с ней происходило. 
- Странно, думала она, сегодня мои руки были горячими, а через 10 минут мне хотелось их окунуть в ледяную воду. Почему мне хотелось ходить на цыпочках? А к вещам в магазине я прикасалась как к желанному телу… Но чего-то не хватает мне в этой картинке,  - рассуждала Роса вслух, чередуя раковины с сухими цветами.


Однажды ночью ей приснилось, что она одна плывет на яхте. Вокруг бушевали волны и ей было страшно до чертиков. Становилось все темнее, волны все круче, а ее отчаяние перерастало в потерю реальности. Она периодически выныривала из сна и видела, что почему-то видит свою комнату сверху,  потом снова оказывалась на яхте среди воды, ветра и страшного шума. Утром она проснулась с болью в голове и осознанием, что теперешний ее мир живет совсем по другим законам, чем она предполагала раньше.  Исчезла куда-то уверенность, что завтра сосед Ирвин будет как всегда косить свой газон с девяти утра, а солнце будет садиться именно в  правой части ее террасы. От этого голова болела еще больше. Роса вспомнила, что сверху она могла видеть спальню и кого-то лежащего в ее постели, только если бы она… взлетела. Но кто эта «она» в воздухе, если кто-то там лежал в ее ночной рубашке? В ее семье не было психов. Это она точно знала. Тогда, что это с ней происходит?
По привычке она села на велосипед и поехала на прогулку вдоль моря. Но сегодня в «Cafe Mio» все было иначе. Она не сразу обратила внимание, что ее обслуживает незнакомая девушка. Роса осмотрелась по сторонам в поисках объяснения. Хозяйка помахала ей рукой и крикнула из-за стойки:
- Добрый день синьора! Посмотрите, мы взяли новую девушку на работу.
Роса едва не крикнула ей в ответ:
- А где же… тот парень?
Но хозяйка сама продолжила:
- А Пауль, синьора, помните Пауля? Уехал.  Хороший был кельнер. Но теперь будет Ириска. Тоже очень работящая девушка. Вы не будете разочарованы.
В один момент остатки стабильности обрушились в ее сознании. Она не чувствовала в себе сил, что-либо понимать. Но прежнего привычного мира не было, просто не осталось. А тот, кто нес ей надежду, исчез. 
Домой она вернулась потухшей и испуганной…


Прошло три месяца…
Роса изменилась. Ее уверенность в том, что мир был всегда и будет неизменным - ушла. Она мало с кем общалась и много рисовала. Ее картины были в основном посвящены океану. Стихия воды, которая может разрушить все, но в глубине, которой таится тайна, завораживала ее… Она желала этой тайны страстно и настойчиво. Все дневное время она проводила возле мольберта и мучительно старалась уловить в капельках нарисованных ею же, где же начинается вход в царство мудрости. Еще один штрих и эта волна уже почти пахнет свежестью, свободой. Но это было только «почти». Снова этот миг ускользнул, и капля в ее воображении превратилась в материю воды на полотне … Роса вытирала кисти, пила вино, забирала с собой двух собак и шла плавать в настоящую воду.
- Прорвусь, - говорила она себе, ныряя все глубже к раковинам и водорослям навстречу.

В пятницу после полудня Роса всегда покупала все необходимое в супермаркете.  Выходные в Италии - святое дело. Все закрыто. Особенно в маленьких городках. 
- Еще пачку кофе, сыр и хлеб. Остальное все уже купила, - разговаривала Роса с собой по привычке. 
Он стоял возле кассы и, улыбаясь, смотрел на нее. Не было никаких сомнений, это был кельнер, вернее, тот самый… Роса улыбнулась в ответ и сказала:
- Здравствуйте, господин… как Вас там зовут? Простите, не знаю.
- Пауль. Здравствуй Роса, - он сказал это так просто, как будто они вчера расстались после вместе просмотренного фильма в кинотеатре.
- Куда же вы пропали, - Роса растягивала слова, чтобы дать себе время, и расслабиться.   От этого она говорила глупости и судорожно думала:
- Вот сейчас мы поздороваемся, и он снова исчезнет. Может быть навсегда.
И я так никогда и не смогу нарисовать каплю, в которой отражается все и ничто.
Позже Роса удивлялась, откуда в ней была такая уверенность, что именно Пауль был ей нужен для этого? Но тогда она это чувствовала кожей, сердцем, низом живота…
- Помоги мне!... 
Пауль не был уверен в том, что услышал. Скорее, это воздух от кондиционера что-то прошелестел в бумажных флажках на входе в магазин…


Потом они сидели возле моря, бродили по освещенным улицам, пили вино с подсушенным хлебом и утиным паштетом вприкуску и говорили, говорили, говорили… Им казалось, что они не успеют рассказать друг другу всего, что накопилось за столько лет. Ее поражали его планы: поехать в Мексику, чтобы найти настоящих шаманов, а потом отправится в Африку, чтобы научиться играть на местных ксилофонах. Роса рассказывала ему, как не может передать природу воды в своей живописи. И она видела, что Пауль понимает ее. 
- Я сразу узнаю людей, с которыми когда-то встречался. Так было и с тобой. Я тебя знаю всю - до мельчайших клеточек. Ты как будто часть меня, но живешь своей жизнью, а я своей.
Роса не могла ничего вспомнить, но почему-то знала, что он говорит правду… 

Октябрь 2011, Варшава

ДВА ДНЯ ИЗ ЖИЗНИ ПОДРУГ

АНАСТАСИЯ АЗБУКИНА 

Вместе они любили

Сидеть на склоне холма.

Оттуда видны им были

Церковь, сады, тюрьма.

Оттуда они видали

Заросший травой водоем.

Сбросив в песок сандалии,

Сидели они вдвоем.

Иосиф Бродский

День первый

Я помню, что в этот день на мне была  черная легкая блуза с глубокими «декольтами» на спине и плечах. Голос в телефонной трубке был мне знаком, и я знала, кому он принадлежал, хотя никогда не встречалась с этим мужчиной:

 - Я друг Вашего мужа. Нам нужно встретиться. Я должен сказать Вам нечто важное. Но Вы должны собрать все свое мужество.

Так начался для меня первый день лета того злополучного года. После ухода человека, который принес в мой дом вкус безвыходности, я собралась и поехала в больницу.  Именно там, состоялась встреча с женщиной, которая, официальным тоном и научным языком (что чувствовалось особенно странно и остро именно здесь) сообщила мне, что мой муж смертельно болен, и ему осталось жить 2 недели, от силы - 2 месяца. Ситуация казалась мне настолько нелепой и напоминала плохо сыгранную театральную сцену, что я никак не могла избавиться от мысли, которая звучала в моей голове так:

- Я закрою глаза и окажется, что это сон. Такого в жизни не бывает. Только в кино или в книгах…

Женщина была маленькой, с туго перетянутой талией и в огромных на пол лица очках. Вторая мысль, которая возникала параллельно первой:

- Такие красивые девушки врачами не бывают. Значит, то, что она говорит – неправда, - от всего этого реальность казалась мне еще более неестественной.

Третья мысль, которая появлялась вслед за двумя предыдущими:

- Как тебе не стыдно думать о таком, когда твой муж умирает.

И тогда в голове образовывался абсолютный хаос, и я слышала как сквозь вату свой собственный ровный и спокойный голос:

- Как Вы думаете, от чего может наступить сама смерть? 

Звали ее Нелли…

При выходе из больницы я встретила друга моего мужа, который приезжал  утром, чтобы сообщить новость.

Он спросил:

- Как тебе доктор?

Я ответила:

- Удивительная  внешность. Видимо, и человек хороший. 

Тогда я не подозревала, что Нелли на какое-то время станет человеком близким для меня, порой, самым близким. 

 

День второй

О, где же ты, сливовый цвет?

Гляжу на цветы сурепки…

И слезы бегут, бегут.

Басе

 

Прошло 10 лет. Уже нет на этой планете человека, который явился причиной нашей с Нелли встречи.  Она живет в дальнем городе Х, который находится в самой западной части Европы и уже давно перестала быть врачом. Сразу же после смерти моего мужа, она принципиально ушла из медицины. Но об этом в другой раз.

Несколько лет назад… волею судеб мы жили вместе. В моей квартире делался ремонт, Она же была столь добра, что забрала меня из этого ада. Я отдавала себе отчет, что это поступок героя, вернее, героини. Потом я поняла, что кроме всего это и жертвенность. Поселить в своей маленькой, уютной квартирке пусть даже близкого человека и тем самым разрушить свой привычный жизненный уклад молодой красивой  женщины – разве это не поступок?

         Однажды, наш утренний разговор  за чашкой зеленого чая был не столь искренним, как всегда. Она еще думала, что я не знаю, а я уже понимала, что наши отношения изменились.

- Ты  придешь сегодня поздно с работы?

- Нет, не думаю, - говорила я, понимая, что вру.

Войдя в офис, первым делом я отправилась на кухню и  налила себе полстакана коньяка. Выпила залпом. Мой коллега  Жорик мурлыкал что-то себе под нос и заваривал чашку утреннего кофе. Внимательно посмотрев на меня, спросил:

- Прямо с утра? У тебя был тяжелый день, вернее ночь?

- И день, и ночь. И вообще, б….. жизнь. Мой самый близкий друг т…..т мою самую близкую подругу. И они оба! делают вид, что ничего не происходит. Хочу выпить за упокой.

Я налила себе еще.

- За упокой кого или, вернее чего? - спросил Жорик.

- За упокой моих иллюзий и игр, в которые я играю.

- А-а-а - задумчиво протянул мой собеседник.

Мне было все равно, понял он что-либо или нет. Я сама себе удивилась, когда озвучила то, что меня, мучило ночью и утром. Удивилась той банальности набора звуков, которые выразили все, что мне казалось столь невыносимым, унизительным, неискренним и значимым, в конце концов. Все прозвучало как в третьесортном сериале. Все как всегда – мужчина жаждет приключений, а женщина – стабильности.

Но я не об этом. Я о моей самой близкой…

- Девочка моя милая, девочка моя милая, - прощаясь с еще одной иллюзией шептала я сквозь пьяные слезы.

Чернигов, июнь 2005

ЧУЛКИ

АА

АНАСТАСИЯ АЗБУКИНА

Посвящается прекрасной женщине,

Моей подруге

«Все истории супружеств похожи друг на друга.

Каждая история об одном из супругов – индивидуальна»

Она собиралась на работу, как на первое свидание. Только опыта и вкуса уже было  побольше…

-                    Эти сапоги с металлическими застежками очень сексуальны. Но длинное платье  скрывает всю прелесть намека на садо-мазо… Да… -  мурлыкала Криста себе под нос, явно не решаясь прийти к окончательному решению: остаться в сапогах и пожертвовать платьем или наоборот.

В конце концов, она осталась и в том и другом, набросила вязаный пуловер и еще раз бросила на себя взгляд в зеркало. Хорошенькая  мордашка улыбнулась ей в ответ.

Запах свободы кружил ей голову. Муж уехал на десять дней в командировку, и она чувствовала себя так, как будто не было девяти лет супружеской жизни, а она студентка-первокурсница собирается на свидание к парню, с которым познакомилась сегодня на лекции. Только глаза подведены поярче, и губы чувственнее…

Криста  любила своего мужа, дом и  двоих детей, которые родились по обоюдному согласию супругов. Но знаете, как бывает, когда тебе за тридцать. Уже понятно, что мужчина привык к тем условиям, которые ты изо всех сил старалась ему  предоставить – вкуснее всех, уютнее и красивее всех. Ему теперь отказаться труднее, чем ей притвориться. Сколько еще пирожных, сколько стирок и   не достигнутых оргазмов нужно пережить, чтобы он ее оценил? Ее жизнь текла размеренно и уютно. По выходным она любила заниматься детьми, готовить и мечтать о будущем.

Она достигла даже большего, чем мечтала…

Трудно было не влюбиться в однокурсника - высокого красавца с длинной гривой темных волос. Все ее приятельницы, считали за удачу поболтать с ним в перерыве между лекциями, не говоря уже о большем. Но путь к алтарю для нее был не таким  уж простым. Ее муж, Алан, был юношей целеустремленным и с ярко выраженным чувством самодостаточности. Он считал, что отношения – отношениями, а брак – это навсегда. И относиться к нему нужно серьезно. Кроме того, поговаривали, что он был то ли йогом, то ли буддистом.

Криста завоевывала его поэтапно, шаг за шагом. Мудро, по-женски  она приручала его. Не устраивала сцен ревности, позволяла быть ему тем, кем он хотел, и принимала его любым. Лет через пять это сработало. Алану понравилось жить, окруженным теплом и заботой, и, в конце концов, он привык. И даже оценил. Она не мешала ему делать странные упражнения, совершать паломничество в далекие страны, при этом, оставаясь в стороне.

«Не скучно ли Вам в этом тепле?»  - пел Боря Гребенщиков много лет назад. Она уже до этого доросла, ей было скучно. 

Примерно два месяца назад Криста случайно познакомилась с мужчиной, который после десяти минут сказал ей, что   она красавица, и он в нее влюблен. Прямо при муже. Мигель занимался каким-то бизнесом, но никто не знал каким именно. Был очень спокойным, но при этом, от него исходили флюиды приключения, тревоги… и это волновало Кристу более всего.

Собираясь на работу, Криста предвкушала, что ее ждет неизвестность  и отсутствие штампов. Мигель должен был позвонить около десяти. Мобильный телефон всегда и везде был частью ее физического тела: в ванной, в постели, в транспорте. Поэтому, разговор начался еще до того, как прозвучал звонок. Со стороны это выглядело так: одной рукой она прижимала к себе огромного пушистого кота Теодора, другой насыпала ему в тарелку сухой корм «Китикет», а правым ухом плотно прижималась к плечу. Трубку при этом не было видно, и только улыбка на лице выдавала то, что она с кем-то общается.

- Да, я уже собралась…. Хорошо… Через 5 минут… Нет,  он уже уехал.

Кот все это время громко хрюкал, объясняя ей как ему неудобно. Но пусть она не волнуется. Он  готов потерпеть, так как очень хочется есть. И,  главное, он страшно соскучился, проведя ночь в разлуке с ней. Теодор редко ночевал дома. Он был грозой местных котов. И возвращался обычно отсыпаться в тот момент, когда все уходили на работу. В конце концов, Криста перестала говорить по телефону и одновременно поставила кота и еду на пол. «Хрум-хрум» - услышала она спиной, выходя из дома.

        Машина подъехала к подъезду, шурша дорогими шинами. Садясь в салон, Криста приподняла подол платья, тем самым, показав всему миру свои секси сапоги. В салоне пахло хорошим мужским перфумом и  начинающимся рабочим утром.

- Кристинка, я от тебя схожу с ума, - услышала она голос раньше, чем увидела улыбающееся лицо Мигеля. – Хочешь, поедем, выпьем кофе? Заодно обсудим, как мы будем жить дальше.

Мигель был женат, и не впервые. Отношения с женой были странными, но крепкими. Поэтому, Криста и Мигель быстро и негласно установили для себя правила и границы игры, в которую они играли. Вернее, она верила в то, что границы установлены.

- Ты можешь не появиться сегодня на работе? – уже в кафешке спросил Мигель. – Моя Жена на работе до пяти. Алан в отъезде. Можем куда-нибудь рвануть.

Криста на минуту задумалась и махнула неуверенно головой. Для нее вопрос был не в работе, а в ее внутреннем ощущении. У нее не было богатого опыта женщины-уводительницы. Сначала брак, потом рождение и воспитание  детей, возвращение к бизнесу. Короче, за все девять лет некогда было отвлечься хоть на что-нибудь, кроме слов: «Кушать, стирка, садик, школа, работа…». Но  привычку доверяться девичьему сердцу она сохранила.

Они сели в машину и долго ехали молча. Мысли в ее голове были такими громкими, что ей казалось, что она находится в помещении, где работают одновременно телевизор, приемник и магнитофон. 

- Это только острые ощущения, приключения. Я сумею все остановить на самом краю пропасти, где начинается страсть. Но приблизиться к этому моменту так заманчиво… Я не хочу никому изменять.

Она действительно любила своего мужа, и сексом они занимались регулярно. Но в этом не было уже привкуса «Чили». Каждый из участников процесса хорошо знал все пути к достижению Космоса. Но в этом оставалось мало места для творчества, не было падения в пропасть. Часто нападала просто полулень – как будто бы секс, но очень минимальными средствами. От этого оставалось странное чувство, которое провоцировало следующие мысли:

- Просто сегодня мы уставшие. Алан работал всю неделю. Хочет отдохнуть. А мне нужно еще сегодня успеть подготовить Малышу костюм для утренника. Но, по-моему, так уже было в прошлые выходные,… и еще раньше… Может, так будет всегда? Нет, мы же умные люди и любим секс и друг друга. У нас все будет хорошо. Просто сегодня такой день.

Криста не знала, что по прошествии пяти лет с этой проблемой  сталкивается 99,9% супружеских пар. Это статистика. Не задумывалась она также над тем, что и Алан и Мигель находятся в подобной ситуации. Только они позволяют своим мечтам гулять чуточку дальше. Они не останавливаются на краю пропасти, а хотят в нее упасть. Дальше их представления и Кристы о будущем можно было снова писать под копирку: семья, работа, секс….

- Ты носишь чулки, а не колготки?!!! Это меня страшно возбуждает, - говорил ей Мигель, после того как случайным жестом дотронулся до ее ноги на уровне бедер. Он сидел за рулем и не смотрел в ее сторону. Но тонкая трикотажная ткань платья позволила ему почувствовать место, где заканчивались кружева на тонком чулке. Кристу бросило в жар.

- Вау-уу!!! – думала она. – Это именно то, чего давно хотелось! Как это он почувствовал, заметил, что я в чулках? Ведь, специально и не приставал…   

- Хм-хм. Я не приставал к тебе, хотя очень хочется, – как будто прочитал ее мысли Мигель. - Просто пытался достать подарок, который приготовил для тебя. Он лежит в багажнике. Открой и достань красную коробочку.

Криста открыла багажник и первое, что увидела, была не красная коробочка, а пистолет, который лежал среди ручек, пластырей, сигарет и другой разной чепухи. Пистолет был не большой, темно-серого цвета. У девушки захватило дух. Она никогда раньше не видела настоящего огнестрельного оружия. Это вызвало смешанные чувства и мысли. Сразу вспомнились все сплетни, которые она слышала о Мигеле, но раньше не хотела в них верить. Криста была  смелой девушкой и хотела сделать вид, типа: «Пистолет в багажнике? Ерунда. Вещь привычная в быту, как ножницы или отвертка». Но Мигель внимательно наблюдал за сменой чувств, которые он мог легко прочитать на ее хорошеньком азиатского типа лице.

- Ты не хочешь меня спросить, зачем мне пистолет? – продолжал Мигель, не дождавшись вопроса. – Видишь ли, я начинал бизнес тогда, когда в нашей стране за жизнь предпринимателя никто не дал бы и копейки. Да и слова тогда такого не было. Предприниматель!!! Мы все были вне закона и как на ладони. Жить, и зарабатывать можно было, при условии, что у тебя есть «крыша». Выбирать же покровителей  было почти что не из кого: спец.службы и бандиты. Я выбрал второе. Моя семья так пострадала в советские времена от КГБ и коммунистов, что одно упоминание о них приводило меня в ужас. Поэтому, моей «крышей» был Колька Треф. Мы с ним жили в одном дворе и учились в одной школе. К нему я имел больше доверия. Сначала это работало, а потом начались страшные времена – рэкет, передел зон влияния, накопленного капитала. Иногда это напоминало настоящую войну. Чтобы выжить, нужно было быть одним из них. И я был. Этот «пацан» сохранился с тех времен. Хочешь пострелять?

Машина легко ехала по желтому глубокому песку речной косы. Jeep  для своего хозяина был одушевленным существом, почти, что членом семьи. Когда появилась возможность купить Jeep, Мигель не задумываясь, продал квартиру. Других денег тогда у него не было. Очень скоро его финансовая ситуация изменилась. Сейчас он жил с семьей в загородном доме.

          Несмотря на октябрь, стояла теплая солнечная погода. Настоящее «бабье лето». Солнце всматривалось в почти неподвижную красавицу-реку и разбрасывало отраженные разноцветные лучи вдоль обоих берегов. На коврах-самолетах летали пауки, облюбовав пресную Ривьеру под тренировочную площадку. У Кристы сладко щемило сердце в предчувствии азарта и приключений.

          - Смотришь сюда и стараешься совместить ЭТО с пластиковой бутылкой, которую я тебе поставил как цель. Не дыши. Спокойно. Нажимай. Сильнее… - Раздался   оглушительный ба-бахх!!!

          - Ты смотри, попала с первого раза, - удивленно выдохнул Мигель.

          Криста закружилась в танце. Ее лицо сияло, руки были подняты вверх к солнцу, а подол платья очерчивал не знакомые ему до сегодняшнего момента фигуры. Рисунок танца стройной фигурки подчинялся какому-то не слышимому простым ухом ритму. Но он очевидно присутствовал. 

          - Ураа!!! Я попала-аа, - кричала Криста на пустынном берегу, и через мгновение эхо многократно вернуло ей обрывки последнего слога. Мигель с улыбкой наблюдал  за танцем победительницы. Затем, он разлил Мартини в дорожные  стаканы и поднес остро пахнущий напиток почти к самым губам Кристы.

          - За тебя, сильную и красивую женщину, которой  все удается! Я тобой восхищаюсь, Кристинка.

          Один глоток жидкости не мог  ее опьянить, но Криста уже давно была пьяна от всего, что происходило с ней сегодня. Смесь запахов мужского перфума, вкусного напитка и свободы кружили ей голову и делали ее девчонкой, у которой нет обязанностей, семьи и скучной повседневности.

          - Боже, как я за всем этим соскучилась! – то и дело говорила она сама себе.

          Мигель зажег костер из привезенных с собою дров, расставил стульчики и стол. Мясо, фрукты, салфетки и….. в общем все, что нужно, появилось в течение пяти минут. Криста чувствовала себя королевой сегодняшнего дня. Вдруг она вспомнила – подарок! История с пистолетом так ее увлекла, что она совсем забыла про подарок. Криста бросилась к машине и достала красную коробочку размером с половину блока от сигарет. Долго и осторожно она снимала упаковочную  бумагу, теряясь в догадках, что там может быть. Криста не была избалована подарками от сильного пола. Скорее, она покупала все для своих близких и любила осуществлять давние чужие мечты. Сегодня она была той, чьи мечты сбываются. В коробке лежал маленький мобильный телефон фирмы NOKIA. Она давно мечтала о новой мобилке. Ее, хотя и служил ей верой и правдой, был уже из прошлой жизни.

          - Ну как, нравится? Я буду звонить тебе утром, и желать доброго дня! Здесь хорошая оптика. Можешь снимать фотографии, слушать музыку и радовать меня своим голосом.  -        Криста сидела и зачарованно смотрела в коробку. Слезы благодарности делали ее похожей на ребенка.   

         

          Вернувшись домой Криста позвонила Алану и сообщила, что получила подарок, что все в порядке, но она с нетерпением ждет его домой. При этом, она чувствовала, как ее душа переполнена яркими красками сегодняшнего приключения.   

          - Моя теория сработала. Я могу балансировать на опасной границе. Это почти роман. Но вся мудрость сохранить отношения на уровне «почти». Зато сколько удовольствия и позитивных эмоций!!!  Мигель тоже молодец. Даже и не пытался меня соблазнить.

          В это время в прихожей раздался звонок. Криста нехотя открыла дверь и замерла от неожиданности. На пороге стоял Мигель.

          - Кристинка, я схожу по тебе с ума! Жена перезвонила и сказала, что вернется сегодня поздно. У кого-то на работе день рождения. Можно я пройду?

          Она очнулась, когда губы Мигеля были перед ее глазами, а руки сжимали ее плечи нежно, но бесповоротно. Она попыталась мягко высвободиться из его объятий и вернуться к прежнему образу «верной жены», с которым так хорошо справлялась весь день. Но сейчас почему-то ничего не получалось. Ее губы еще произносили слова «нет, не можем, не будем ничего портить», а тело уже стремилось навстречу вызову. Руки Мигеля гладили ее по спине, волосам и лицу. Наконец, он взял ее на руки и посадил на стол. Затем, медленно снял с ее ножек чулки и завязал их на своей шее вместо шарфа.

          - Я об этом мечтал весь сегодняшний день. Ты пахнешь весной… Поцелуй меня, Кристинка!

          - Это не со мной. Боже, нельзя этого допустить. Как же Алан, дети? Я же их люблю! Но я уже не могу ничего изменить… Невозможно.  И потом, я уже не хочу останавливаться. Интересно, в какой момент это со мной произошло? Потом, не сейчас…

           

Варшава, октябрь 07

МАЧО ЕЕ ЖИЗНИ

АА

АНАСТАСИЯ АЗБУКИНА

- Мой папа умирает. Я это точно знаю…
Она снова посмотрела на часы. Без четверти семь. Будильник прозвенит без десяти. Можно было еще целых пять минут прятаться от зимы и предстоящего дня под одеялом…

Первые воспоминания, связанные с ним, отпечатались в альбоме  ее жизни очень рано. Он всегда говорил о Нате как о мальчике, пытался научить ее мастерить, брал  с собой на футбол, и при этом глубоко уважал в ней «девочкины гены».
Жили они тогда на юге в маленьком глиняном домике и большом дворе, заросшем виноградом и цветами. Именно так, двор и дом составляли единое целое, огромный и единственно доступный на тот момент для нее мир. Две комнаты, в которых жили родители, Ната, бабушка, коты и собаки, запомнились ей очень крохотными. Рядом была беседка, которую родители Наты до поздней осени использовали, как спальню и гостиную. Обычно, здесь по вечерам собирались гости. «Женька – сатирик и выдумщик» - так говорили о нем друзья.

До самого утра собравшиеся болтали, танцевали рок-н-ролл, пили южное вино и, наверное, любили друг друга.   Почему «наверное»? Ната тогда была слишком мала, чтобы замечать это. Позже, рассматривая фотографии тех времен,  мама говорила:
- Эта красавица – Надя. Она была влюблена в Генушу. А он женился на Ленке.
 А Ната  знала, что тетка Ленка грубиянка и уродина и, женившись на ней, дядя Гена запил.
- А это – французики.
Две супружеские  пары - потомки русских эмигрантов, которых так замучила ностальгия, что поверили в искренность слов Советского правительства, и вернулись из Франции на Родину. Что с ними было дальше – лагерь, тюрьма, унижения. Фотографии по сей день хранят молодость и тайны этих людей.

Один из первых магнитофонов, который появился у папы, был сделан его руками. Он работал только с помощью проигрывателя для пластинок. Кассеты были крохотными, меньше сегодняшних дисков, но на них прямо с приемника!!! записывались голоса Элвиса Пресли и Глена Миллера. Качество записи можно легко себе представить, если на коротких волнах поймать какую-нибудь станцию, например, из далекой Новой Зеландии. Но этого никто не замечал. Песни знали наизусть и нонстоп танцевали под хриплый эротический  голос Луи Армстронга.

В соседнем квартале располагался местный зоопарк. Детишки, которые жили по соседству, знали всех «жителей» зоо, знали все новости: кого привезли новенького, кто захворал, у кого пополнение. Можно сказать, что дети воспринимали этот маленький оазис, как часть своей жизни. Двухмесячному Олененку нужно было отнести соску, пеликан ждал их, чтобы поиграть в «догонялки», китайский кабанчик просто был общим любимцем. Каждому найденышу из леса можно было рассчитывать на вкусный обед и заботу. Весь молодняк и безобидное зверье выходили погулять  из клеток, чтобы пообщаться с посетителями. Ночью Ната засыпала под рев льва и крики павлина. Такая атмосфера царила в те ночи, когда ее папа танцевал танго с красотками из южного города.

Он хорошо плавал. Теперь уже, когда папа болел, и они пришли в поликлинику за помощью, доктором оказался старинный его знакомый. Он тихо сказал Нате:
- Я помню, Женя был такой красивый мужчина. Он приходил на речку и переплывал ее несколько раз. Не отдыхая. Его никто не мог переплюнуть.

То, как  папа научил Нату плавать за один день, да что там, за полчаса, для нее до сих пор загадка.  Нате тогда было 11 лет. Друзья, которые были старше ее, плавали далеко к буйкам и там-то, так ей казалось, начиналась настоящая подростковая жизнь.  А она сидела в это время с малышами по колено в воде. Похоже, что папа понимал ее несчастье.
- Ну что, поплыли?!
Ната не раздумывала ни секунды. Уже в воде она поняла, что значит «поплыли». Целью были те самые желанные и запретные буйки. Ната так верила во всемогущество отца, что просто поплыла…

Третий месяц, как она не видела отца. Последние встречи с ним вызывали в ее сердце боль. Смерть матери изменила его до неузнаваемости. Еще несколько лет назад Ната думала:
- Уж кто-кто, а папа закален на все случаи жизни. Трудно будет если останется один, без жены. Но его самостоятельность всегда поражала окружающих. Может подружку себе найдет…

Даже ей, дочери, было понятно, что он до сих пор нравился женщинам. Ничего, что уже возраст. Папа никогда не болел, сколько Ната его помнила. Два раза гриппом и однажды какая-то гадость была с надкостницей.  Делали даже маленькую операцию. Но разве это болезни? Так себе, норма. Поэтому, Нате легко было его представить лет через 10 постаревшего, но бодрого и легкого в движениях. Он был привлекателен и изящен, даже в свои 75. Сказывались занятия спортом и  порода. Он был мастером спорта по плаванию, и семейная легенда говорила о княжеской крови по линии его матери.

Его жена умерла в осенний солнечный день. Нате казалось, что он ничего не понял. Отец был похож на ребенка, который старался выглядеть взрослым. Он не плакал, мешал всем своими разговорами, пытался читать книжки. Вообще делал вид, что ничего особенного не произошло. Только в глазах исчезла взрослость. Утром на похороны он надел свой лучший костюм с орденами и медалями. Вел себя мужественно и достойно. В ресторане поминали не долго. После третей рюмки папа сказал:
- Всем спасибо. Ладно, я пошел домой. А то вдруг жена уже вернулась, а меня нет. Ключи ей не оставил.
Все так и застыли.

Так и жил он свои последние два года постаревшим мальчиком, которого мама оставила на каникулы у соседей. Все было как всегда, а потом раздавался телефонный звонок, и Ната слышала в трубке голос отца:
- Мама у тебя? Ушла, не сказав куда. Я жду, не обедаю.
- Папа, ты, что ничего не помнишь? Мамы – нет. – Глотая слезы, Ната пыталась отца  уговаривать.
- Что не помню? Все помню. Мама умерла….. А не знаешь, когда вернется?
Объяснять было бесполезно и горько. С кладбища он спешил домой, а вдруг она вернулась? Это была история осиротевшего Ромео, обалдевшего от одиночества, сильного мужчины. Потом он стал уходить из дому по ночам, чтобы сесть на поезд и уехать в город, где они познакомились. Вдруг она там? Таксисты уже знали Нату. Иногда в поисках отца, они колесили по городу не один час. Однажды, они нашли его сидевшим на пивном ящике возле привокзального магазина.
- Что ты здесь делаешь, папа? – в сердцах спросила она.
- Жду утра. Утром будет поезд в Симферополь  – очень душевно с улыбкой ответил отец. У него была надежда и цель. Это был единственный момент после смерти жены, когда он был умиротворен и счастлив.

Потом стало совсем плохо. Папа стал жить в единственном мире ожидания встречи с женой. Все остальное его раздражало. В дневное, а иногда и ночное время, он ходил от одного места к другому, там, где они когда-то жили или бывали вместе. В конце концов, Ната стала опасаться за его жизнь. А иногда и за свою, т.к. агрессия с его стороны была не предсказуема и она откровенно не справлялась с ситуацией. Это ее ранило вдвойне. Папа никогда прежде не повышал голос. Ни на кого. Не говоря уже о рукоприкладстве. Консультации с врачами – отдельный фильм ужасов. Вывод – ЭТО не лечится. Дальше будет только хуже. Так папа оказался в больнице для не совсем нормальных, а вернее, совсем ненормальных мужчин. Вчера позвонили и сказали, что Ната может проведать отца. Это был первый раз и она очень волновалась. Еще с вечера купила для него какие-то сладости. Папа был сладкоежка.
Утром, ожидая звонка будильника, Ната вспомнила последние два года, и ее сердце сжалось от жалости к отцу и стыда к себе.
- Не смогла справиться. Надо забрать его домой. А кто будет с папой, когда я ухожу на работу? Что будет, если он в третий раз забудет зажечь спичку, когда включает газ и вылетит не пол стены у соседей, как прошлый раз. А целый дом с людьми? Что будет, если его собьет машина, когда он и днем и ночью ходит среди движения машин через весь город?
- Но он там оторван от дома, меня. – В сотый раз проговаривала в уме Ната одни те же за и против.

Наконец, прозвенел будильник, и Ната рванула на кухню ставить чайник.
Директор больницы два дня назад сообщила ей, что сегодня из города будут забирать нового больного, и Ната могла бы приехать на свидание к отцу. Больница находилась далеко за городом.
- Кажется, он начал привыкать, - говорил ей вчера в трубку мягкий голос женщины имеющей жизненный опыт.
Ната никогда ее не видела. Но много слышала об Ирине Викторовне. Она была известным человеком в своей области. Справилась с тяжелой болезнью. Говорят, был рак. При этом, двадцать пять лет бессменно являлась директором больницы, где лежал отец. Это было дело всей ее жизни. За своих пациентов Ирина Викторовна стояла горой и относилась к ним как к членам семьи. Опять же по слухам, она даже ночевала в своем кабинете.
Ехали они машиной, которая раньше была в парке «скорой помощи». Теперь же она была свежее выкрашена в зеленый цвет холода и неуютности. Новый пациент лежал на носилках в салоне машины. Был отцовского возраста и, видимо, имел те же проблемы. Ната сидела на переднем сидении между водителем и санитаркой. Она чувствовала, что воспринимается ими в качестве гостя, и они хорошо знают ее историю. Ната смотрела за окно, где снег лежал до самого горизонта, и лучи солнца ярко красными пятнами перебегали от сугроба к сугробу. Тридцатиградусный   мороз чувствовался глазами. В кабине было тепло, и по радио с треском звучала песня Анни Леннокс “Sweet dreams”.
- Все условия для классических экзистенциальных откровений, - думала Ната – Сартр и Камю не упустили бы такого случая…

Красота зимнего утра, щемящее чувство расставания с ролью дочери, которая с детства чувствовала заботу отца, присутствие незнакомых людей, разговаривающих о повышении цены на газ… Пазлы складывали в ее пространстве абсолютно новую реальность, и она судорожно осознавала себя в новой картинке.
- В конце концов, наш мир – это только проекция нашего ума, - ухватилась Ната, за спасительную фразу.

Через семь дней Нате позвонили из больницы:
- Ваш отец умер, примите наши соболезнования…

ОКТЯБРЬ 2011, ВАРШАВА